***
Не знаю, зачем я пишу все это. Глупо, бессмысленно и крайне мерзко все произошло. Стыдно, что не смогла противостоять, что не осмелилась признаться, даже самой себе… Все неправильно, так не должно было случиться.

Но случилось…
1

Был второй день моего долгожданного безделья.

Я вновь взяла отпуск зимой. Люблю забраться на диван и, укрывшись пледом, читать книги, пересматривать любимые фильмы, а иногда, выключив свет, наблюдать, как снег постепенно накрывает город белым забвением. Снег стирает краски, душит воспоминания. Он гарантирует стабильность на ближайшие два — три месяца.

Ритуал единения с властью Зимы появился год назад, когда я потеряла близкого человека. Любимый мною три года, пять месяцев и двадцать шесть дней муж ушел по хрустящему декабрьскому снегу навстречу своей новой любви. Дабы скрасить невыносимое одиночество, я налила бокал вина, села перед окном и глядела, как важно и неторопливо падал снег. Зрелище завораживало. Немало зимних вечеров провела я в кресле, снедаемая грустью, и, одновременно, наслаждаясь умиротворением снежной гармонии. Я наблюдала метаморфозы природы, и мои мелочные проблемы отступали на второй план.

Было около пяти часов вечера. За окном — непроглядная мгла. Я собиралась выключить свет и выпить немного вина. Начиналась сильная метель, и мне не хотелось пропустить столь грандиозное зрелище. К тому же, это был первый снегопад наступившей зимы, которым я могла насладится у себя дома (все предыдущие пришлось тайком наблюдать на работе). Я достала из холодильника бережно хранимую для подобного случая бутылку “Букета Абхазии”, взяла штопор…

Раздался стук в дверь. Пока я соображала, кто может меня навестить, и почему стучит, вместо того, чтобы позвонить, я услышала звук ключа, поворачиваемого в замочной скважине. Я оцепенела и стояла, сжимая в одной руке бутылку вина, а в другой — штопор. В квартиру вошел мужчина в черном пальто нараспашку, под которым был черный костюм. Рубашка и галстук были того же мрачного цвета. “Люди в черном” — сработала ассоциация. Но улыбаться почему-то не хотелось. Мужчина спокойно захлопнул дверь, прошел в комнату и сел в кресло, еще помнившее тепло моего тела.

— Здравствуйте, Марина Евгеньевна, — вкрадчиво произнес незнакомец.

— Здравствуйте, — охрипшим от волнения голосом ответила я.

— Удивлены? Ну конечно. Гостей Вы явно не ждете.

Я молчала, лихорадочно соображая, что мне лучше сделать: громко закричать или огреть незваного гостя каким-нибудь тяжелым предметом.

— Присядьте, нас ждет долгий разговор, — мужчина улыбнулся и указал мне рукой на диван. Он откинулся на спинку кресла, полы его пальто еще больше распахнулись, выставляя на обозрение кобуру пистолета.

Я послушно села, не выпуская из рук бутылку и штопор, вопросительно глядя на незнакомца.

— Позвольте представиться — Михаил. Обойдемся без отчества. И Вас, если не возражаете я бы называл по имени.

Я кивнула.

— Марина, я работаю в секретной организации, название которой Вам ничего не скажет. Могу лишь сказать, что наша деятельность целиком и полностью одобрена правительством. Основное направление организации — социологические исследования отдельных групп населения с применением нестандартных методов. Вы — наш очередной объект. У Вас возник естественный вопрос — почему именно Вы? Отвечу: — Вы отвечаете всем требованиям испытуемого: средний возраст, отсутствие родственников, детей. С бывшим мужем отношения не поддерживаете. На данный момент находитесь в очередном отпуске. Видите, мы знаем о Вас достаточно.

Михаил перехватил мой осторожный взгляд на входную дверь.

— Интересуетесь, откуда у меня ключи? Помните, пару месяцев назад у Вас были проблемы с электричеством? Электрик снял слепок с замка. С тех пор мы получили доступ в Вашу квартиру. Конечно, не совсем законным путем, но, как говорится, цель оправдывает средства. Впрочем, довольно предисловий. Пора переходить к делу. Завтра Вы должны убить одного человека. Да, Марина. Вы не ослышались. Убить человека.

Тут меня словно прорвало:
— Псих ненормальный, убирайся из моего дома! Я не знаю, кто ты и откуда, но если ты немедленно не исчезнешь, я вызову полицию.

Все это я выкрикнула на одном дыхании и собралась издать истошный вопль, который был остановлен мощным ударом в челюсть. Бутылка с грохотом покатилась по полу, штопор полетел вслед за ней. Я скатилась с дивана, выплевывая сгусток крови изо рта. Мужчина помог мне подняться и усадил обратно.

— Марина, я не шучу. Ты должна убить человека. Это входит в программу твоего исследования. В полицию ты не пойдешь. Мы об этом позаботимся, — Михаил вдруг перешел на “ты”, — слушай и запоминай. Повторять не буду. Сегодня в 20.00 ты выйдешь из подъезда, пойдешь направо до угла дома. Там всегда сидит бомж в инвалидной коляске. Ты его не раз видела. В это время он будет один — я тебе гарантирую. Орудие убийства выберешь сама: камень, топор, нож, или любой другой предмет. Отпечатки желательно не оставлять, хотя, судя по предыдущим испытуемым, в первый раз редко кто сохраняет хладнокровие.

— В первый раз? — нервно хихикнув, переспросила я, — будут и другие? Вы что, хотите сделать из меня серийного убийцу?

— Я сказал все, что ты должна была услышать, — Михаил приблизил свое лицо к моему. Во взгляде его темно-карих, почти черных глаз, сквозило легкое беспокойство. Как будто он не совсем был уверен в своем выборе, точнее , в выборе своей организации. Несколько секунд мы молча глядели друг на друга.

Михаил вздохнул, разочарованно покачал головой и продолжил:
— Послушай мое мнение. Может, оно облегчит тебе задачу. Этот бомж только рад будет проститься с жизнью. Он — полностью опустившийся тип, стоящий на самой низкой ступени эволюционного развития. Это даже уже не человек, это грязное животное. Убив его, ты очистишь общество от заразы. А чтобы ты не сомневалась, — все так же, в упор глядя на меня сказал Михаил, — презент от организации. Волшебный эликсир.

С этими словами он воткнул иглу мне в плечо. Укол был довольно безболезненным, но буквально через мгновение тело потеряло чувствительность — меня парализовало. Я попыталась открыть рот и спросить, что еще намерен со мной предпринять незнакомец, но мышцы не слушались. Испуганно вытаращив глаза, я наблюдала, как мой инквизитор убрал шприц, неторопливо застегнул пальто и вышел из квартиры, не забыв закрыть дверь на ключ.

Я осталась лежать — неподвижная, беспомощная, ощущая себя безжизненным куском плоти. Но препарат, который вколол Михаил, действительно был удивительным. Постепенно я начала замечать, что оцепенение проходит, восстанавливается чувствительность, тонус мышц. А еще — почувствовала нарастающее возбуждение, желание что-то крушить, уничтожать…

2

Как только паралич полностью прошел, я выскочила во двор.

Бомж сидел на своем обычном месте и дремал. Рядом с его коляской стояла трость, которой он, по обыкновению, отгонял назойливых голубей. Я взяла ее в руку. Железный набалдашник придавал этому возможному орудию смерти значительный вес. Первый удар пришелся по черепу бомжа. Я ударила так сильно, что услышала треск ломающихся костей. Похоже, я вложила в удар всю силу и злость, каких в себе не подозревала. Коляска опрокинулась, и безвольный обрубок вывалился в сугроб. Я нанесла два контрольных удара и превратила в кровавую кашу череп несчастной жертвы. Взглянув на содеянное, я испытала ни с чем не сравнимое чувство мрачного удовлетворения.

Придя домой, я поняла, что зверски голодна. Женщина, которая вечно сидела на диете, не позволяя себе съесть лишний кусок хлеба, нарезала пять бутербродов с колбасой, моментально проглотила их и отправилась спать.

Первое, что я увидела, очнувшись от сна, была трость с окровавленным набалдашником, которая одиноко ютилась в углу комнаты. Молодец, — похвалила я себя, — не оставила улику. Трость была немедленно вымыта и спрятана в шкаф. Бутылка вина, которая так и провалялась на полу всю ночь, — отправлена в холодильник. Штопор, закатившийся под кровать, доставать было лень, и я решила пока оставить его там. Раскаяния не было, лишь чувство легкой брезгливости, как будто я голыми руками раздавила назойливое насекомое.

Действие препарата кончилось примерно через сутки. Я мыла посуду после ужина и почувствовала, как вдруг задрожали руки. Я словно увидела картину содеянного с иной стороны — со стороны нормального человека: женщина жестоко убивает инвалида… Тарелка выпала из рук, разбившись на бесчисленные осколки, один из которых отскочив, поранил мне ногу. Это было не важно. Важно было лишь одно: я — убийца. Не в силах сдержать слез, я разрыдалась. Несколько минут я не могла успокоиться, но каким-то образом взяла себя в руки и направилась в ванную, чтобы умыться и привести себя в порядок. Холодная вода подействовала отрезвляюще. Я вытерла лицо и посмотрела на свое отражение. Что-то было не так. Первый седой волос.

— Неудивительно, после всего произошедшего, — усмехнулась я своему отражению, — если так пойдет дальше — вся поседею. Могла ли я тогда предположить, что слова эти окажутся пророческими?

Я вернулась в кухню, собрала осколки и присела на табурет. Стала размышлять. В тюрьму не хотелось, то есть вариант с полицией был отметен сразу. Оставалось лишь убедить себя продолжать эксперимент. Я вспомнила, что бомж и вправду был порядочной сволочью. Он всегда был пьян и ужасно развязно себя вел, отпуская вслед молоденьким девушкам омерзительные комплименты. Я еще раз прокрутила в памяти вчерашний эпизод и почти оправдала свой поступок, загнав в самый отдаленный уголок своего сознания тот миг триумфа, который испытала после убийства.

3

Михаил пришел на следующий день в 18.00. Он вновь занял мое любимое кресло, очевидно сразу приглянувшееся ему.

— Ждала меня? — мужчина улыбнулся, — получишь информацию, потом препарат. Я смотрю, ты довольно быстро отошла от шока в отличие от большинства испытуемых. Обычно эти людишки плачут, просят не делать им инъекций. Но ты и вправду исключительный случай. Мне нравится с тобой работать. Быть может, твое призвание — санитар? Чистильщик городских улиц! — громко произнес Михаил, и тут же, поняв, что слишком увлекся, тихо сказал:

— Мне понравилось, как ты его сделала. Наблюдал с удовольствием, — он сделал паузу.

— Следующее задание сложнее, но я в тебя верю. Сегодня у приятелей бомжа поминки. Впрочем, как и вчера. Как говорится, был бы повод… Церемония началась несколько часов назад. Я думаю, тебе не составит труда очистить мир еще от троих паразитов. Два существа мужского пола и одна представительница, чуть было не сказал: прекрасного, — Михаил подавил смех, — ну, ты поняла меня.

Я кивнула. Меня переполняли смешанные чувства. Я боялась признаться себе, что хотела продолжения эксперимента. И еще — я хотела заняться любовью с Михаилом. Здесь и сейчас. В своем черном одеянии он показался мне жутко сексуальным. Как я в первый раз не заметила, что он настолько привлекателен? Тогда мне показалось, что Михаилу не меньше сорока, теперь же он выглядел лет на тридцать, не больше. Я облизала пересохшие от возбуждения губы, и вдруг опомнилась. Мне надо убить троих людей, а я мечтаю о сексе с человеком, провоцирующим людей на преступления. Я с трудом отвела взгляд от объекта своей больной фантазии, успев заметить, что он сделал то же самое. Вот как. Михаил не так бесстрастен, как хочет казаться. Возможно позже, когда эксперимент завершится, у нас есть шанс стать любовниками?

Я добровольно подставила плечо и получила вожделенный укол. Меня вновь парализовало, но в этот раз уже не было страшно. Я с нежностью наблюдала за всеми действиями Михаила, тайно желая, чтобы он воспользовался моим беззащитными состоянием. Мужчина словно услышал мои мольбы. Уже стоя в дверях, он вдруг развернулся, стремительно приблизился ко мне и жадно впился в мои губы. Физически я ничего не почувствовала, но внутри разрывался фонтан эмоций. Он понял это по моим глазам, потому что тут же смутился и торопливо вышел из квартиры, забыв даже запереть дверь. Я в предвкушении ждала действия препарата, готовая на новые злодеяния.

Вскоре я ощутила прилив неукротимой энергии, как мне показалось, более сильный, чем в первый раз. Полная решимости, я вновь отправилась на преступление, захватив с собой ту самую трость.

Три существа в тусклом свете фонаря казались призраками. Они немного покачивались, обнявшись в своеобразном танце, без слов понимая друг друга. Я тихонько подкралась и, подавив желание наброситься на них, спряталась в тени дома.

Все трое были похожи между собой, как близнецы: одинаковые мешковитые пальто, растянутые вязаные шапочки, стоптанные сапоги. Я даже не сразу поняла, есть ли среди них женщина. Дама отличалась небрежно накинутым на плечи мохеровым шарфом.

Мои будущие жертвы тихо неразборчиво бормотали, и я невольно подалась вперед, чтобы подслушать их разговор.

— Анютка, не плачь, все там будем,- утешали мужчины всхлипывающую подругу, — может еще по одной? За упокой?

Один из бомжей полез за пазуху, достал бутылку и без колебаний протянул даме:
— На, глотни.

Та трясущимися руками поднесла сосуд к губам и незамедлительно приложилась к нему.

Сделав большой глоток, женщина громко рыгнула и грубым, хриплым, почти мужским голосом, произнесла:
— Пи…ц, полегчало.

Мужчины захохотали.

Я уже не могла сдерживать себя, подкралась почти вплотную, нервно прижимая к груди орудие преступления.

С криком: — Сдохни, тварь! — я с размаху нанесла удар одному из мужчин, разбив ему нос. Следующий взрыв моей почти неконтролируемой энергии настиг его приятеля. Женщина издала мерзкий свинячий визг и попыталась сбежать. У нее не было ни малейшего шанса. Я настигла ее в несколько прыжков. Два точных удара: затылок, шея — и неподвижное тело распростерлось у моих ног. Я быстро отвела взгляд от нелицеприятного зрелища и поспешила к мужчинам. Оба хрипло хватали воздух, делая безуспешные попытки встать. Я присела на корточки возле своей первой жертвы. Всхлипывая, он пытался остановить кровотечение, приложив к носу свою несуразную вязаную шапочку. Вместо жалости к несчастному я испытала отвращение, как будто передо мной был не человек, а наполовину раздавленный таракан. У Вас ведь не возникает желания спасти ему жизнь? С минуту я наблюдала жалкие попытки пострадавшего покинуть мое общество. Наконец, мне надоели его потуги и одним ударом трости я нанесла свой отработанный удар в затылок. Насекомое было уничтожено. Повторив тот же прием с последней жертвой, я с шумом выдохнула воздух. Ощущалась небольшая дрожь в руках. Я усмехнулась. Прилив адреналина приятно согревал мышцы, но уже чувствовалась медленно растекающаяся по венам усталость. Пора было спешить домой, пока какая-нибудь сердобольная бабулька не догадалась вызвать полицию, испугавшись истошных криков у себя под окнами.

Дома я с трудом добрела до кровати и моментально забылась тяжелым беспробудным сном.

4

Утро встретило меня головной болью и страстным поцелуем, продолжавшимся целую вечность в остатках ускользающего сна. Я медленно приоткрыла глаза.

Михаил сидел напротив и пристально глядел на меня.
Предвосхищая мой вопрос, он сделал изящный жест рукой и слегка склонил голову, выражая одобрение.

— Марина, ты — поистине мой лучший проект. Я восхищен. Вчера было феерическое шоу! Я не в силах был дожидаться вечера, чтобы высказать свое уважение.

Во мне боролись гнев и страсть. Абсурдная нелепость данной ситуации с трудом позволяла уставшему мозгу контролировать неодолимое желание плоти.

— Давно Вы здесь? — выдавила я из себя.

— Всю ночь. Берег твой сон, — улыбнулся Михаил. Я знала — он понимает, как я хочу его, жажду его прикосновений и неистовых ласк. Но сейчас в его глазах не было ни капли взаимности, лишь любопытство и чувство легкой брезгливости.

Я протерла глаза и с удивлением обнаружила на тыльных сторонах ладоней черные отметины. Конечно, внезапно вырубившись вчера, я забыла умыться. Представив, как “восхитительно” выглядит сейчас мое лицо с размазанной по щекам тушью, мне стало еще более неловко в обществе Михаила.

Я резко отвернулась от его красивого лица, спешно пригладила волосы, вскочила с кровати и поспешила в ванную. Тщательно умывшись, я осмелилась взглянуть в зеркало. Крик, не успев подняться до горла, так и застрял в застывших от леденящего ужаса легких. Из зеркала на меня глядела старуха! Все мои волосы поседели, кожа сморщилась и стала похожа на тонкий пергамент. В горле запершило. Я склонилась над унитазом и струя едкой маслянистой жидкости серо-зеленого оттенка изверглась из моих внутренностей. Я снова умылась (на этот раз холодной, почти ледяной, водой) и вновь с надеждой и испугом взглянула на свое отражение. Ничего не изменилось, за исключением одной детали — моя пергаментная кожа приобрела чуть более розоватый оттенок с проблесками румянца на щеках. В голове крутилась мысль, что все произошедшее невозможно и нелепая старушечья внешность — плод моей больной фантазии, либо последствия введенного препарата, в составе которого мог находится галлюциногенный наркотик. Мне нужно было непредвзятое мнение Михаила, но я не могла предстать перед объектом моих эротических грез в ТАКОМ виде! Я сидела на крышке унитаза, закрыв лицо руками. Бессознательно ощупывая его, я чувствовала подушечками пальцев дряблую кожу, тонкую, словно туалетная бумага.

Неизвестно сколько бы я еще провела времени, осязая свою новую оболочку, если бы не настойчивый стук в дверь, начинавший все больше действовать мне на нервы.

— Убирайся из моего дома, — неожиданно глухим голосом прохрипела я.

Михаил не внял моей просьбе и, после нескольких бесплотных попыток достучаться, выломал дверь. Он схватил меня за волосы, приволок в комнату и бросил на кровать — небрежно, как мешок картошки. Я не отпускала рук от лица и мужчина силой разжал их.

— Ты что, думаешь, я не видел таких лиц? Не один десяток перевидал. Однако, не ожидал, что процесс у тебя пойдет уже на четвертый день. Не зря ты делала успехи — препарат слишком сильно подействовал на твой организм. У среднестатистического испытуемого стремительный процесс старения начинается через месяц после первоначального введения препарата. Похоже, твоя карьера в нашей организации завершена. Осталось придумать, как утилизировать тело.

Михаил, нахмурив лоб, произнес эти страшные слова таким будничным тоном, словно меня рядом не было.

— Тебе осталось не более суток, — продолжал мужчина, — и мы проведем их вместе. Считай это моим подарком. Я должен сразу ликвидировать объект, если он не может функционировать в рамках заданной программы. Но мне хочется напоследок хоть как-то тебя порадовать. Хочешь, отвечу на любой твой вопрос? Сейчас уже могу.

Я сидела, опустив голову и бессильно свесив руки. Мне уже не хотелось знать, какая организация стоит за Михаилом, в чем истинная цель исследования, для которого безнаказанно убивают ни в чем не повинных граждан. Я жаждала лишь закрыть глаза, а открыв — вновь увидеть в зеркале привлекательную молодую женщину с копной густых каштановых волос. Но перед глазами стоял образ безобразной дряхлой старухи, седовласой ведьмы из детских сказок.

Моя апатия не произвела на Михаила должного эффекта. Похоже, ему надоела постоянная конспирация, и он решил выговориться, пусть даже перед ним оказался такой неблагодарный слушатель, как я.

— Нет никакой организации. Пока нет. Есть лишь я и мой новый препарат. Я уже веду переговоры с влиятельными структурами, но им не нужен тестовый образец. Я должен предоставить качественный продукт с минимальными побочными действиями. Мне казалось, в твоем случае уже уже будет виден прогресс, но нет, что-то опять пошло не так. Придется вновь пересмотреть всю формулу. Если честно, я даже хотел закончить эксперимент с тобой, пришел без препарата, ждал утра… Но когда рассвело, понял, что опоздал. Да, все могло быть иначе. Ты сбила мои планы, дура! — вдруг перешел на крик Михаил.

Я вздрогнула от неожиданности и удивленно взглянула на мужчину, от которого еще недавно веяло спокойствием. Сейчас он напоминал обезумевшего голодного медведя, случайно проснувшегося посреди зимней спячки.

— Почему ты превратилась в мерзкую старуху? — он схватил меня за волосы, практически не контролируя себя, приблизил мое лицо к своему и смачно плюнул прямо в мои, широко открытые от неожиданности, глаза. Потом расхохотался, наблюдая, как я стираю с лица остатки его слюней, которые смешивались со слезами, образуя клейко-соленый коктейль.

Михаил спокойно продолжил:
— Ты считаешь мои действия аморальными? Но, как говорится: “На войне все средства хороши”.

— Война с кем? — спросишь ты. — Со всей этой мразью, что затопила наш город, да что там — всю страну. Они, как крысы, плодятся и размножаются с неодолимой быстротой. Нам скоро понадобится армия для контроля над численностью этой блевотины. Да, мой препарат пока несовершенен, его последствия ужасны, но в будущем все побочные действия будут устранены. Останется лишь свирепая мощь, сила, естественно, контролируемая свыше. Бомжи, алкоголики, а позже, и гастарбайтеры, исчезнут с лица страны. Воцарится эра разумных, совершенных людей. А тех, кто будет против, обратят в солдат, и они послужат на славу Отечеству.

Михаил, казалось, забыл обо мне. Он расхаживал по комнате, восторженным взглядом обращаясь к какому-то незримому слушателю, а я сидела и не верила своим ушам. Горло вдруг свел болезненный спазм. Я низко наклонилась, и меня вырвало прямо на тапочки. Краем глаза я успела заметить под кроватью штопор, который забыла убрать в день знакомства с Михаилом.

У меня не было сомнений.

Несколько манипуляций — и штопор оказался в одном из тапочек. Михаил был слишком увлечен собой, чтобы обратить внимание на жалкие потуги немощной старухи.

Его монолог прервал протяжный душераздирающий вой. Мужчина с раздражением вытащил телефон, взглянул на дисплей и нехотя ответил.

— Да, скоро буду, — отчеканил он. Я поняла, что счет идет на секунды. Михаил убрал сотовый, медленно развернулся ко мне и хищно осклабился.

— Сегодня не твой день, — он потянулся за пистолетом, но вытащить его не успел. Я оказалась быстрее. Были то остаточные действия препарата, или отчаянное желание прожить оставшийся день до последней доли секунды, но мой прыжок застал врасплох хладнокровного исследователя.

Штопор по самую рукоятку вошел в шею, раздался легкий хруст, и Михаил со странным булькающим звуком осел на пол. Я молча смотрела на его агонию, продолжавшуюся несколько минут и не могла оторвать взгляд от этого малоприятного зрелища. Когда все закончилось, на меня накатила такая страшная усталость, что хотелось лишь одного: лечь, закрыть глаза и тихо ждать смерти.

Я наклонилась, с усилием вытащила штопор из безжизненного тела и зачем-то облизала его. Кровь была еще теплая. Затем достала из холодильника бутылку вина, ту самую, которую помешал распробовать мой несостоявшийся любовник. Я села в свое любимое кресло, наполнила бокал и обратила взор к окну. На улице вновь шел небывалый снегопад…